священномученик Михаил Селищинский (Дмитрев)

Семья. Образование

Родился 2 июня 1873 года в селе Маккавеево Касимовского уезда Рязанской губернии в семье священника Покровской церкви этого села протоиерея Андрея Дмитрева и его жены Капитолины Евдокимовны.

По окончании Касимовского духовного училища поступил в Рязанскую духовную семинарию, которую окончил в 1895 году.

Преподавание. Священство

С сентября 1895 года служил учителем церковноприходской школы села Самылова Касимовского уезда.

В июне 1897 года обвенчался с Елизаветой Ивановной Гориной, дочерью священника из села Синулицы Касимовского уезда и был рукоположен в сан священника к Преображенской церкви этого села. С 1897 по 1899 год был законоучителем школы грамоты, а в 1899–1905 годах — заведующим и законоучителем церковноприходской школы деревни Алешино. За деятельный характер, за умение убеждать, проповедовать слово Божие отца Михаила избрали помощником миссионера Касимовской противомусульманской миссии. Основная задача миссии заключалась в распространении слова Божия среди татар и всех новокрещенных.

В декабре 1905 года, по собственному прошению, был перемещен к Покровской церкви родного села Маккавеево Касимовского уезда, где одновременно преподавал в Клоковской школе грамоты и был законоучителем Аниковского земского училища.

В 1912 году командирован на Всероссийский съезд практических деятелей по борьбе с алкоголизмом, состоявшийся в Москве.

Жизнь и служение в Селищах

В марте 1913 году был перемещен, по прошению, к Покровской церкви села Селищи. В селе шло строительство нового храма, начатое еще в 1906 году. Нужен был деятельный, энергичный человек, который мог бы довести строительство до конца. Строительство нового кирпичного храма велось вокруг старого деревянного, в котором служение не прекращалось до последнего момента. Одновременно отец Михаил был заведующим и законоучителем в церковноприходской школе и Самуиловском земском училище. Приход у отца Михаила был большой: в него входили 4 деревни на 186 домов, но многие дома были бедные — под соломенными крышами, освещались лучиной. В пределах прихода жили и магометане.

К 1915 году в его семье было уже 6 детей. Благочинный сообщал, что «священник Дмитрев и жена его поведения отлично-хорошего».

Батюшка ввел в храме общенародное пение и много сил отдал тому, чтобы обучит народ петь. Он ездил по деревням и собирал желающих на спевки.

Каждый четверг отец Михаил участвовал в беседах касимовского духовенства, в которых затрагивались важные проблемы пастырской деятельности, обсуждалась миссионерская работа. Он великолепно знал Священное Писание, выезжал в окрестные села для бесед с баптистами и другими сектантами. В Касимове, Селищах и в соседних приходах собирались миссионерские собрания, устраивались диспуты, на которых отец Михаил всегда блестяще побеждал. Он много работал над текстами Евангелия, Библии, делал подробные тематические выписки из Писания и помогал в такой работе своим соседям-священникам.

Приход был беднейший в епархии, и чтобы прокормить семью, отец Михаил сам занимался сельским хозяйством — пахал, сеял, убирал. Сам доил корову, разводил пчел, знал все новинки сельскохозяйственной техники, выписывал и покупал многие технические приспособления.

С раннего утра, до церковной службы, задолго до выхода на поля всех крестьян, он успевал поработать и на своем поле, и тайно помочь вдовам и немощным своего села. Некоторые из них только после кончины отца Михаила узнали, кто им так долго и много помогал, узнали только потому, что эта помощь прекратилась с его арестом.

В летнюю засуху много домов уничтожались пожарами, нередко сгорали целые деревни. Отец Михаил организовал в селе противопожарную службу, выстроил каланчу, учредил постоянные дежурства и сам в них участвовал. Если случался пожар, он забирал все ведра, какие были у него в хозяйстве, и сам ехал скорее помогать тушить пожар.

Отец Михаил лечил людей и животных, знал в объеме фельдшерских курсов, как это делается. Многих людей он спас от смерти. Если не мог помочь сам, ехал за врачом в Касимов и потом выполнял все его указания по лечению больного.

После революции. Аресты

В феврале 1924 года был возведен в сан протоиерея.

Во время обновленческого раскола отец Михаил твердо стоял на церковной позиции.

Из воспоминаний дочери Ольги в записи внучки Лидии:

«Его много раз вызывали в ГПУ, подолгу держали и заставляли подписать бумаги — письменно заверить свое согласие с обновленчеством. Целый день один раз просидел. Работник ГПУ требовал подпись. Отпустил только тогда, когда дедушка пообещал "подумать". В следующий раз спросил: "Ну, как, надумал?" — "Да, надумал". — Тот, радостно потирая руки, готовил бумаги. — "Да, надумал... не подписываться". Что стало с тем человеком! В ярости он бегал по комнате из угла в угол, тряс перед дедушкиным лицом наганом и кричал: "Ведь я сейчас тебя убью, и никто ничего со мной за это не сделает!" Но дедушка остался непреклонным. Так и отступились от него».

Много раз к отцу Михаилу приходили с обыском: искали, за что бы обвинить. Приходили группами в несколько человек, брали с собой понятых. Но все селищинские жители сочувствовали батюшке и всячески старались помочь.

И до 1929 года отца Михаила арестовывали, держали недолго и освобождали, и в конце 1929 года он был арестован вместе со многими священнослужителями города Касимова и его окрестностей.

В 1930 году его арестовали по обвинению в антисоветской агитации и неуплате налога и за хранение огнестрельных патронов и приговорили к высылке в Северный край на 5 лет.

Из воспоминаний дочери Нины:

«После службы прихожане толпами шли на суд из Селищ, Самуиловки, Беркеева и других деревень. Суд отложили с 10 часов утра до 5–6 часов вечера. Народ не расходился. Все сидели и ждали... Привели из тюрьмы папу Все надеялись, что объявят: "Невиновен". Вместо этого судья прочел: "Подлежит высылке на 5 лет". После объявления приговора произошел взрыв негодования: "Не отдадим батюшку!" — кричал народ. А одна женщина кричала: "Где судьи?!" — Позже выяснилось, что судьи спрятались во дворе, между высокими поленницами дров... Папу с милиционером быстро впихнули в тарантас и вскачь поехали в тюрьму... На следующий день папу освободили из тюрьмы, и он уехал в Рязань. Жил у дочери Лидии, а ходатаи поехали хлопотать за него, и через неделю или больше, привезли документы об отсутствии состава преступления и прекращении дела».

В 1935 году отец Михаил был вновь арестован и освобожден по ходатайству. Во время обыска его матушка Елизавета Ивановна была унизительно обыскана; после нервного потрясения она умерла в 1936 году.

В 1937 году на священника Селищинской церкви Михаила Дмитрева была дана такая характеристика:

«...В Селищах начал служить попом с 1911 года. Церковь в Селищах строил сам, а также строил церковно-приходскую школу и там преподавал Закон Божий. До революции имел в хозяйстве дом 15x30 арш., крытый железом с надворной постройкой, лошадей, жеребят... По имеющимся сведениям, за укрепление религии в приходе церкви Дмитреву присвоено звание протоиерея — рангом выше попа. Из выступлений нами замечено только одно: во время переписи населения сказал: “Перепись идет от Самого Христа”. (Дальше непонятно)... Влияние на население большое».

В конце 1930-х годов гонение на Церковь и священнослужителей усилилось. Старший сын предлагал отцу Михаилу уехать временно в Москву или какое-то другое место, чтобы переждать самые напряженные годы и избежать ареста. Но он твердо и решительно сказал, что свой приход, свой народ он никогда не сможет бросить в такое тяжелое время.

В сентябре 1937 года священник был арестован. Его обвиняли в антисоветской деятельности, распространении провокационных слухов о гибели колхозов и советской власти, в том, что он молодежь на спевках призывал ходить в церковь, в «гнусной клевета по адресу руководителей ВКП(б)». Из обвинения: «Привлек колхозные массы к работам по ремонту церкви в апреле 1936 года что привело к срыву весеннего сева». Есть данные, что при допросах «в отношении отца Михаила применялись пытки в полном объеме». Тем не менее арестованный никого не оговорил, виновным себя не признал. По рассказам человека, сидевшего с ним в одной камере, отец Михаил не унывал, поддерживал всех.

В ноябре 1937 года «тройкой» при УНКВД по Рязанской области приговорен к расстрелу.

Расстрелян в ночь на 2 декабря 1937 года в Рязани.

Причислен к лику новомучеников и исповедников Российских на Архиерейском соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года.

Тропарь священномученику Михаилу (общий), глас 3

Це́ркве Ру́сския сто́лпе непоколеби́мый,/ благоче́стия пра́вило,/ жития́ ева́нгельского о́бразе,/ священному́чениче Михаи́ле,/ Христа́ ра́ди пострада́вый да́же до кро́ве,/ Его́же моли́ усе́рдно,/ я́ко Нача́льника и Соверши́теля спасе́ния,/ Русь Святу́ю утверди́ти в Правосла́вии// до сконча́ния ве́ка.

Кондак священномученику Михаилу (общий), глас 2

Восхва́лим ве́рнии,/ изря́днаго во свяще́нницех/ и сла́внаго в му́ченицех Михаи́ла,/ Правосла́вия побо́рника и благоче́стия ревни́теля,/ земли́ Ру́сския кра́сное прозябе́ние,/ и́же страда́нием Небе́с дости́же/ и та́мо те́пле мо́лит Христа́ Бо́га// спасти́ся душа́м на́шим.